Петр Шерешевский предложил свою версию Дон Жуан: продукт эволюции, «типа Набоков», богат и потерял себя  Оригинал

Спектакль идет четыре с лишним часа, с двумя антрактами. При этом даже неподготовленные зрители массово не покидают зал, несмотря на поздний час. Наверное, следовало бы от каких-то сцен отказаться, задать более жесткий ритм, но тогда ушел бы контекст, и публика осталась без ответов на волнующие вопросы.

Нынешний «Дон Жуан» поставлен не по Пушкину, Мольеру или Тирсо де Молина, а по всему и сразу. Он симбиоз наших клише и фантазия на тему, каким он мог бы быть (и есть) сегодня.

Предыдущий спектакль Петра Шерешевского, «Дядя», утративший в названии Ваню, жанрово обозначенный «как бы по Чехову», обрел теперь логическое продолжение. На сцене целых три Вани, не считая композитора Ванечку с его Оркестром приватного танца.

Главный Иван, он же Дон Жуан (Илья Смирнов), накануне сорокалетия своей «никчемной жизни» (поставим это под сомнение) готовит сюрприз близким и черный праздник самому себе. Он заказывает постановку спектакля, в котором готов сыграть главную роль. Наемные постановщики предлагают ему образ Дон Жуана. В юбилейной рок-опере главный Иван появится в горгере, гофрированном и накрахмаленном воротнике вокруг шеи, отсылающем к шедеврам испанской живописи.

Иван напоминает незабвенного Макарова из фильма «Полеты во сне и наяву» Романа Балаяна. Разве что более успешный, чем герой Олега Янковского, но не менее потерянный. Просто жизнь кардинально изменилась, лишилась невинности. Еще два Ивана, которых играют Сергей Волков и Се...