Российская газета,
07:17, 24.10.2026
Тут могла бы быть ваша реклама
В истории музыки много загадок, но одна из самых необъяснимых - любовь нескольких поколений российских театралов к Имре Кальману. Его имя для них стало синонимом самого жанра оперетты, оставив далеко позади его великих предшественников и коллег. Остроумный француз Жак Оффенбах казался в России слишком сатиричным, Франц Легар с его утонченным психологизмом - чересчур изысканным, не говоря о Лекоке, Миллекере, Зуппе или блистательном Салливане. Кальман же попал точно в сердце.
Секрет этого триумфа - в особых свойствах его музыкального языка: Кальман скрестил чувственный венский вальс с огненным, синкопированным венгерским чардашем, яркий симфонизм с цыганским мелодраматизмом. Его музыка не была просто развлекательной - она обладала мелодической щедростью, драматическим надрывом и оперной глубиной. Сам композитор не раз признавался, что рос на партитурах Чайковского, чье оркестровое мастерство и щемящая славянская меланхолия предопределили его собственный стиль. Оперетты Кальмана - от "Баядеры" и "Марицы" до "Фиалки Монмартра" и "Принцессы цирка" - это бурлящий океан страстей, где безудержное веселье всегда граничит со слезой, а фарс - с душераздирающей драмой. Именно эта пронзительная "цыганская" тоска в сочетании с роскошными, запоминающимися мелодиями сделала его главным музыкальным кумиром российской публики на целое столетие.
Несостоявшиеся мечтыПри этом юный Имре Копштейн (настоящая фамили...