Московский Комсомолец,
00:00, 11.07.2026
Тут могла бы быть ваша реклама
Утром 3 мая 1991 года Сергея Мадуева вывели из камеры ленинградских «Крестов» в сборное отделение. Его должны были этапировать в Москву.
В коридоре СИЗО у него оказался наган. Не заточка. Не предмет из камеры. Не случайная железка, которую можно было пропустить при обыске. Револьвер.
По информации из приговора, Мадуев угрожал сотрудникам, выстрелил вверх, взял в заложники офицера и пошел к выходу. Майор Егоров попытался остановить побег и был тяжело ранен. Выход из режимного двора перекрыли. Наган дал осечку. Мадуев бросил оружие и сдался.
С этой минуты дело перестает быть историей о побегах. Оно становится историей о контроле, который рухнул внутри тюрьмы.
К тому времени Мадуев не был неизвестным арестантом. За ним уже стояли разбои, убийства, побег из колонии, вооруженные нападения и уголовное дело, которое следствие собирало годами. Позже Санкт-Петербургский городской суд признает его виновным по 25 эпизодам: разбои, грабежи, бандитизм, убийства, покушения на убийство.
Дело заняло 85 томов. Приговор читали три дня. Но главный вопрос появился раньше: как человек с такой историей получил оружие в «Крестах»?