Московский Комсомолец,
08:19, 11.07.2026
Тут могла бы быть ваша реклама
Пастернак верил, что Владимир Файнберг вернётся
После написания романа «Доктор Живаго» прежняя жизнь Бориса Пастернака подошла к концу. Советская власть ополчилась на творца страшно. Книгу осуждали на многочисленных собраниях самых разных уровней: все, от доярок до министров, должны были знать, какой предатель и «свинья» этот Пастернак. Писатели и поэты требовали выдворить коллегу из страны, а несогласные с подобным не осмеливались подать голос. Абсурдно, что ни рабочие, ни чиновники, ни деятели культуры в большинстве своём роман не читали — достать его в Союзе возможности почти не представлялось.
В годы этой травли тогда ещё молодому поэту Владимиру Файнбергу, подрабатывающему корреспондентом для разных газет, дали задание — взять у Бориса Леонидовича небольшое интервью о его ближайших творческих планах. Предназначалось оно для Запада — за рубежом книгу приняли очень тепло и даже присудили Нобелевскую премию, от которой автор отказался. Файнберг бедствовал, к творчеству Пастернака питал нежные чувства и, узнав адрес его дачи, отправился на встречу.
Погода стояла мрачная, шёл ливень, грязь комьями липла к обуви. Владимир Файнберг бродил по посёлку Переделкино в поисках нужного участка и терзался сомнениями. Журналист чувствовал себя Иудой, а скромную зарплату за будущую статью приравнивал к фарисейским сребреникам. Как же так...