Культ раннего успеха: молодёжь заплатила высокую цену за чужие рекорды  Оригинал

Пока одни двадцатилетние попадают на обложки журналов №1 и становятся самыми молодыми законодателями в истории, среднестатистический миллениал и зумер сталкивается с большими долгами и меньшими доходами, чем его родители в том же возрасте. На этом разрыве между ожиданиями и реальностью расцветает культура хастла — перформативного трудоголизма, который превращает работу в стиль жизни и требует любить её публично. Психологи предупреждают, что, когда успех вундеркиндов подаётся как норма, молодые люди начинают чувствовать себя обречёнными, а сама идея роста обесценивается — ведь если звёзды рождаются полностью сформировавшимися, на обучение просто не остаётся времени. Культура эта не ограничивается соцсетями. Офисы с лозунгами вроде «Работай усерднее», книги и медиа о «суете» и заявления предпринимателей о 80–100-часовой неделе формируют представление, что человек никогда не выходит из рабочего режима. Критики называют это токсичным и эксплуататорским, отмечая, что пропаганду усердия чаще всего распространяют те, кто сам не выполняет основную работу. При этом исследования показывают: подростки ценят трудолюбие и не впечатлены славой ради славы — они восхищаются теми, чей успех стал побочным продуктом мастерства, а не самоцелью, и верят, что старание должно вознаграждаться, хотя и не отменяют при этом влияния бедности, расизма и сексизма.