Тут могла бы быть ваша реклама
Российская уголовная юстиция за 20 лет прожила тихую, но фундаментальную трансформацию, сопоставимую с переписыванием процессуального кодекса. Речь об особом порядке судебного разбирательства – институте, который задумывался как вспомогательный, а в итоге стал определяющим.
Если смотреть на статистику (я ознакомилась с данными с 2003 по 2025 г., спасибо пресс-службе Верховного суда), картина почти линейна. В 2003 г. особый порядок применялся менее чем в 10% дел. Уже через год – более чем в 20%. К 2005 г. – свыше 30%, а к 2006-му – 40%. Кто-то скажет, что система адаптировалась, но я осмелюсь предположить, что пришло понимание, насколько удобен этот механизм.
Начиная с 2009 г. и вплоть до 2020-х гг. особый порядок применялся более чем в половине всех рассматриваемых дел. То есть каждый второй, попавший под уголовное преследование, признавал свою вину. Пиковым стал 2017 год, когда этот показатель превысил 70%. Хочешь не хочешь, возникает вопрос – сколько из этих людей на самом деле не считали себя виновными, а сколько просто отчаялись? Особый порядок стал рутиной. Разбирательство без исследования доказательств из исключения превращается в один из базовых сценариев.
В 2019 г. казалось, что все начало меняться. В Госдуму был внесен законопроект о запрете применения особого порядка по тяжким преступлениям. Инициатором реформы стал пленум Верховного суда, хотя на тот момент ...