Догмат о суверенитете. Что означает это слово для Путина и для миллиардера Мельниченко, который адресовал ему колонку в Economist  Оригинал

«Париж стоит мессы» (фраза, приписываемая Генриху IV, который в 1593 году сменил протестантскую веру на католическую ради французской короны) Фото: Сергей Фадеичев / ТАСС. В официальном и околоофициальном дискурсе словом «суверенитет» объясняется чуть ли не всё, но само оно остается неопределенным. Этот термин чаще других мелькает и в нашумевшей колонке российского миллиардера Андрея Мельниченко на сайте журнала The Economist, адресованной, в том числе, Владимиру Путину, с которым он встречался. Обложка журнала The Economist. Сам же Путин использовал его еще в феврале 2000 года в статусе кандидата в президенты в «открытом письме избирателям». Тогда всеобщее внимание привлекла загадочная «диктатура закона», заслонившая собой слова будущего президента о «моральных устоях, которые гражданин впервые обретает в семье и которые составляют самый стержень патриотизма. Это главное. Без этого невозможно договариваться ни о чем, без этого России пришлось бы забыть и о национальном достоинстве, и даже о национальном суверенитете» (здесь и далее выделено мной. — Л. Н.).Для Путина понятие «суверенитет» изначально связано с «традиционными ценностями», то есть имеет не юридический смысл, а идеологическую, если не религиозную, коннотацию. «Суверенитет» — это цель, а «диктатура закона» — средство, и очень скоро станет понятно, что эта форм...