Капитуляция воли. Об особенностях русского бунта, русской картины мира, целеполагания и растворенности в пространстве и государстве  Оригинал

Рисунок: Петр Саруханов / «Новая газета». 18+. НАСТОЯЩИЙ МАТЕРИАЛ (ИНФОРМАЦИЯ) ПРОИЗВЕДЕН, РАСПРОСТРАНЕН И (ИЛИ) НАПРАВЛЕН ИНОСТРАННЫМ АГЕНТОМ ИНТЕРНЕТ-ИЗДАНИЕ «НОВАЯ ГАЗЕТА» ЛИБО КАСАЕТСЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ИНОСТРАННОГО АГЕНТА ИНТЕРНЕТ-ИЗДАНИЕ «НОВАЯ ГАЗЕТА» Дорога, поле, разлив реки, «широка степь» — всё это образы, выражающие нечто самое основное в русской «низовой» картине мира. Самое неизменное, сущностное. Вероятно, подходящим здесь аналогом из рефлексивной философской лексики будет понятие воли. И если принять этот аналог, то условная русская воля будет очевидно являть собой нечто весьма несхожее с условной западной волей.***В западном культурном контексте начиная с античных времен воля есть прежде всего целенаправленность, находящаяся в тесной связке с индивидуальной и свободомыслящей стороной человеческой души.В трагическом и эпическом искусстве древних греков это способность сопротивляться давлению рока и та дерзость («гибрис» на греческом), что мотивирует человека самому бросать вызов роковым силам. В дальнейшем, с развитием философской мысли, это не столько сопротивление и вызов, сколько согласование действий человека с «высокой добродетелью», что, впрочем, не отменяет сопротивлений и дерзких выпадов в отношении всего, что «добродетельным» не является.Позже, для западноевропейского, «фаустовского» человека воля — это освоение и обустройство нового пространства. Как вне...