Наследие великого поэта: краеведы рассказали, где именно жил Мандельштам в Саматихе  Оригинал

Осип Эмильевич в 1929 году работал в «Московском комсомольце», поэтому редакция не могла не выступить соорганизатором мемориального мероприятия, ставшего возможным после закрытия в Саматихе филиала Шатурской психиатрической больницы, действовавшей на месте пансионата с 1941 года. Поездка включала посещение бывших больничных зданий и других мандельштамовских мест поселка, которые логически и логистически могут быть выстроены в литературный маршрут. Подробности — в репортаже нашего корреспондента.

Чердынь на виду, Саматиха — в тени

В первую очередь с именем Мандельштама ассоциируются города, «тафономизированные» им в геологических пластах поэзии: Воронеж-ворон, «знакомый до слез» Ленинград-Петербург, «Чердынь-голубá», «Тифлис горбатый» (Тбилиси), Киев-Вий и прочая. Сила поэзии такова, что если не туристическим хитом, то по крайней мере точкой устойчивого вожделения для ценителей (когда ты сам себе говоришь: «надо там побывать до конца жизни») стала Чердынь, затерянная в уральской глуши. И все благодаря строкам:

Подумаешь, как в Чердыни-голубе, Где пахнет Обью и Тобол в раструбе, В семивершковой я метался кутерьме! Клевещущих козлов не досмотрел я драки: Как петушок в прозрачной летней тьме — Харчи, да харк, да что-нибудь, да враки — Стук дятла сбросил с плеч. Прыжок. И я в уме.