Московский Комсомолец,
05:01, 31.10.2026
Тут могла бы быть ваша реклама
Популярность Хэллоуина в России часто критикуют как «культурный импорт». Но в русской традиции спрятан целый пласт общения с тёмными силами — более сложный и куда более «опасный». Правда, он приходится не на конец октября, а на Святки — период между Рождеством и Крещением, когда, по народным представлениям, «родился Сын Божий, и врата ада приоткрылись». Если Хэллоуин — это маскарадный испуг и конфеты, то эти русские традиции — настоящее приглашение нечистой силы в деревню, в тело и в будущее.
Как и в традиции Хэллоуина, на Святки празднующие облачаются в костюмы. Но это ряженье нужно не для того, чтобы напугать, а чтобы «просочиться».
Логика хэллоуинского костюма: «я надену маску чудовища, и оно меня не тронет». Логика святочного ряженья тоньше: считалось, что на Святках Бог, радуясь рождению Сына, выпускает из ада нечисть «подышать воздухом». И тогда молодёжь надевала вывернутые наизнанку тулупы, маски из лыка, льна или меха, мазала щёки сажей и рядилась в медведя, журавля, козу, цыгана, нищего и — главное — в саму нечистую силу: кикимору, чёрта, Бабу-ягу.
В северных деревнях таких ряженых звали «шуликунами» или «чудушками». Они не просто стучались за угощением. Они врывались в избу, бросали в дом снег, горох и сено, ходили с вымазанными сажей лицами «чудить»: затыкали стеклом трубу, разбрасывали поленницу, замораживали ворота. По сути, это был ритуальный хаос — через роль посланцев того ...